#Mylogo {width: 100%; margin: auto;}

Сериалы и нечто иное

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сериалы и нечто иное » Фанфики по СБ » I WILL BE YOUR SONG - Я стану твоей песней


I WILL BE YOUR SONG - Я стану твоей песней

Сообщений 371 страница 376 из 376

371

ElenaEn, спасибо за продолжение. :love:

Рада, что Иден и Роберт встретились, пусть пока им не светит ничего радужного.

77086,182 написал(а):

— Я счастлив, что у меня есть дети, — ответил он тихо, почти шёпотом, будто боялся спугнуть это чувство. — Они придают смысл всему. Даже тем дням, когда кажется, что смысла уже не осталось.
— Мне нужно идти, Роберт, — она произнесла это, будто сама себе напоминала простую, безжалостную правду. - Она сделала едва заметную паузу, чуть улыбнулась.— Желаю тебе счастья. От всего сердца. Правда. Теперь я знаю, что ты есть… И мне от этого хорошо.Прощай, Роберт

77086,182 написал(а):

Теперь у Ид будет табу его брак?

Мне кажется, с одной стороны, Иден после романа Круза и Келли, конечно, не хотела бы быть стороной подобного треугольника, но уже в качестве любовницы.
С другой стороны - у неё есть положительный опыт расставания с Крузом. В смысле, что после развода жизнь не заканчивается, просто начинается другая.
Если Роберт уйдет от жены, не вижу критических причин не быть им вместе.

Но тут уже вопрос в политической карьере Роберта, которая ему самому, может, не так уж и нужна, но вот его итальянский благодетель может думать иначе.

Подпись автора

Крейг был плохим парнем, стремящимся стать хорошим, и хорошим парнем, с дурными наклонностями.

+1

372

77100,35 написал(а):

Если Роберт уйдет от жены, не вижу критических причин не быть им вместе.

Я тоже, кроме каких -то рамок политики, ну и мафии ( примерно  похожая ситуация в НП). В остальном... не думаю что у Иден должна быть огромная моральная  дилемма, у Роберта тем более

Подпись автора

В действительности всё не так, как на самом деле.

+1

373

Роберт налил виски, бросил лёд, кубики звякнули о стекло. Он выпил залпом и тут же плеснул ещё.
- Нам надо поговорить, — Куин уверенно шагнул в гостиничный номер.
- Где тебя носило? - недовольно спросил Роберт, не глядя на брата. Он подошёл к панорамному окну и посмотрел на мерцающие огни вечерней Санта-Барбары.
— Где тебя носило?  Говори, — он еще раз повторил вопрос, сделал глоток виски, но так и не повернулся к Куину.
Куин, будто собирался с силами, заговорил, ровно, без оправданий, но с той искренностью, которая бывает только у людей, готовых принять последствия своих слов.
— Я виделся с Келли, — произнёс он. — Я должен был сказать тебе... Ты знаешь, я никогда не скрывал этого, я люблю её. Все эти годы она была единственным смыслом, который я находил в своей жизни. - Он старательно подбирал слова, которые не звучали бы как оправдание, а были просто правдой. — Я рассказал ей о себе. И о тебе тоже, чтобы она знала, через что мы прошли.
Роберт наконец медленно повернул голову и прищурив глаза медленно проговорил.
— И что теперь?
Куин шагнул ближе.
— Я не причиню ей боли, — твёрдо сказал он— Клянусь. Я слишком долго жил с мыслью, что недостоин её счастья, будто сам себе выписал приговор.
Роберт смотрел на стакан с виски и видел, как там тает лед.
— Ты всегда шёл напролом, — произнёс он— Даже когда это причиняло боль другим. Даже когда я просил тебя остановиться… И как она отреагировала?.......... Ты думаешь, она любит тебя? В тебе, она видит копию меня! Не обманывай себя, Куин. Не надо.
Куин не отвёл глаз. В них была только упрямая, почти отчаянная искренность.
— Она любит меня, — твёрдо ответил он— Пусть я копия, пусть тень, если хочешь. Для меня это не имеет значения. Я не пытаюсь занять твоё место, я строю своё. Но я живу свою настоящую жизнь, а не притворяюсь и не играю в семью по заказу, как это делаешь ты. Я люблю её. И мне важно, чтобы она была счастлива. Не как часть чьего-то плана, а просто по-настоящему.
Роберт резко поднял голову. Он сжал стакан с виски так, что пальцы впились в стекло и казалось, оно вот-вот хрустнет само по себе. И в тот же миг, не давая себе ни секунды на раздумья, швырнул его в сторону Куина. Тот пригнулся. Рефлекс, отточенный годами. Стакан с треском разбился о стену, стекло разлетелось в стороны, как осколки их общего прошлого.
Куин вышел и остановился в коридоре, будто не сразу мог вспомнить, в какую сторону идти. 
Роберт снова сел у окна. Налил себе очередной стакан виски. Янтарная жидкость качнулась в стекле. Он сделал глоток на этот раз не чтобы заглушить мысли, а чтобы удержать внутри ту странную смесь чувств, которая сейчас в нём бурлила. Его злило, что Куин нашёл в себе смелость не прятать любовь, не превращать её в тайну. Он просто взял и признался. И она ответила взаимностью. Сказочный расклад, почти неправдоподобный в своей простоте.
Рука сама потянулась к телефону. Он набрал номер, который знал наизусть, даже во сне, даже после всех этих лет, но резко бросил трубку. Он тут же мысленно выругал себя за эту вспышку. Он встал, отошёл от стола, провёл ладонью по лицу, стирая с себя эту секундную слабость. Больше он не позвонит. Не сегодня. Может, вообще никогда. И от этого становилось больнее всего, от этой аккуратной, почти вежливой невозможности. В груди всё сжималось, и он вдруг понял: больше не будет этих попыток. Не потому, что отчаяние взяло верх, а потому, что даже надежда не стоила такой боли. Он должен оставить своё прошлое с Иден в покое из уважения к ней, к себе и к своему браку.
Внезапно Роберт понял, что могла чувствовать Иден, когда он вмешался в её жизнь рядом с Крузом. Он ведь хотел только одного, вернуть её. Но не ту взрослую женщину с собственными решениями, а ту девочку, которую когда-то спас на Лас-Сиренас. Хотел вернуть её влюблённый взгляд, их старые мечты, будто можно было отмотать время назад и снова стать для неё единственным ответом на все вопросы. Но Иден уже была замужем. У неё была своя история любви, свои планы, своё право, на спокойное счастье, рядом с мужем. И теперь, оглядываясь назад, Роберт впервые по-настоящему увидел эту границу, не как препятствие, а как признание, что у каждого из них своя дорога. И уважать это значило наконец перестать тянуть её на свою.
А в этот момент Иден сидела рядом с телефоном в доме отца. В гостиной было тихо. Она смотрела на аппарат, будто ждала, что он оживёт, заговорит. Но он молчал. Она обхватила колени руками, крепко прижимая их к себе, словно пыталась удержать внутри воспоминания, надежды, старые мечты, которые она столько раз приказывала себе забыть. В этой тишине, среди знакомых вещей и привычных запахов родного дома, она вдруг почувствовала себя бесконечно одинокой и в то же время не совсем потерянной. Потому что где-то там, за пределами этих стен, жил человек, из-за которого её сердце до сих пор сбивалось с ритма. Человек, который, возможно, даже не подозревал, сколько места он по-прежнему занимает в её мыслях. Если бы не он, она так и не поняла бы, насколько глубоко успела провалиться в роль «Иден Кастильо», которую ей мягко, но настойчиво навязывали. Не заметила бы, как её решения постепенно растворялись в тактично подобранных фразах мужа. Он умел говорить так, что любое её желание начинало казаться капризом. Как исчезали её мечты, не в громком споре, а в череде мелких уступок. Она всегда верила ему, но не потому, что хотела верить, а потому, что привыкла считать его взгляд на мир более трезвым, чем свой. Именно после возвращения Роберта в ее жизнь, она решилась на сопротивление, пусть и тихое, пусть и спрятанное за новыми масками, за новыми именами, за этими самыми «Альтер-эго», которые она примеряла. Без этого толчка она бы так и продолжала тихо угасать в чужой жизни, искренне веря, что это и есть её путь. А теперь, сидя в тишине отцовской гостиной, она вдруг отчётливо поняла, она заново себя собрала, слой за слоем наконец-то вернула право хотеть, мечтать и ошибаться.

Иден сделала глоток чая и помешала его ложечкой. Пар поднимался тонкими завитками, растворяясь в воздухе особняка.
Келли быстрыми шагами прошла сестры, не заметив ее.
— Келли, — окликнула ее Иден. — Ты куда?
Келли замерла у двери, пальцы вцепились в ручку.
— О, Иден… — она запнулась, слова путались, сталкивались друг с другом, не желая выстраиваться в правильную фразу. — Я даже не знаю, как это рассказать…
— У меня тоже для тебя новости, — тихо сказала Иден, — Сегодня я была на пресс-конференции Роберта. И это… это был он. Роберт. Он жив.
Она едва улыбнулась, но глаза её заблестели не только от радости, а от того, что старая рана вдруг перестала кровоточить.
— Ты знаешь, что Роберт жив? — Келли опустилась на край дивана, рядом с сестрой, будто ноги перестали её держать. — Я сегодня узнала об этом от Куина. Всё так перепуталось, я столько всего думала, столько боялась…
Иден поставила чашку на столик. Она посмотрела на сестру внимательно, вглядываясь в каждую чёрточку её лица, будто пыталась прочесть там то, что Келли не решалась произнести вслух.
— Что? Ты общалась с Куином? — переспросила она медленно, растягивая слова.
— Да, — кивнула Келли, и слова полились быстрее, будто плотина наконец рухнула. - Куин признался мне в любви. Я так счастлива… потому что сначала я испугалась, что он женат. Думала, что всё это ошибка, что я снова бегу за тем, что мне не принадлежит. А оказалось, это Роберт женат. Она замолчала, вдруг осознав, что говорит слишком много, слишком быстро, и посмотрела на Иден с виноватой улыбкой.
— Правда? — отозвалась Иден, и её голос прозвучал странно безжизненно
— Прости, Иден, — прошептала Келли, и в этом «прости» было больше, чем просто извинение.
— Ничего. Просто… удивительно узнать, что он жив. Столько времени прошло, столько всего случилось… Я уже привыкла думать о нём как о чём-то из прошлого, как о странице, которую закрыли. А теперь оказалось, что книга не закончена.
Келли встала.
— Куин ждёт меня в аэропорту. Я должна ехать.
Иден нахмурилась.
— Ты одна поедешь за рулём в таком состоянии? У тебя руки трясутся. Я отвезу. К тому же папе это точно не понравится.
Келли поморщилась, будто от чего-то горького:
— Иден, только не надо сейчас об этом. Если готова, поехали, но не надо плохо думать о Куине.
—Келли, Келли… — Иден, покачала головой, но спорить больше не стала.
Они молча вышли к машине Иден. Мотор ровно зарычал, набирая обороты, и автомобиль плавно выехал из ворот особняка, унося их по дороге в сторону аэропорта.
_____________________________________________________________
- Мистер Барр!
В номер Роберта вошли представители секретной службы. Куин был среди них, невозмутимый, будто и не было между братьями напряженного разговора. Роберт встал из-за стола, аккуратно положил документы в портфель, передал его охраннику в руку, затем надел пиджак и выдохнул будто заставляя себя продолжать жить без того, что он обрел за этот день.
- Я готов к вылету. Можем идти.
Куин жестом остановил его.
— Я сообщаю вам о том, что губернатор снял свою охрану по дороге в аэропорт. Когда я координировал маршрут, 15 минут назад и связался с их представителем, он ответил, что было специальное распоряжение сверху. Но «наверху» о таком распоряжении не слышали. Сотрудники секретной службы введены в курс дела, Мистер Барр. И ещё момент, — Куин коснулся наушника, будто проверяя связь — У меня в канале последние минуты фоновый шум. Не обычный треск, а ровный белый шум, будто канал держат открытым.
Роберт резко поднял голову:
— Рации глушат? Или подменили частоты?
— Не обязательно глушат. Могут просто перенаправить трафик, чтобы мы не слышали, что реально происходит на точках.  Еще я посмотрел камеры у северного выхода отеля, — Куин ткнул пальцем в экран одного из множества мониторов охраны, стоящих в номере. Ощущение, что там всегда висит дежурный кадр с обзорной точки на парковку. Сейчас идет статичная картинка, как будто кто-то крутит один и тот же кадр.
Роберт приблизил изображение, прищурился.
— Время на кадре не идёт. Это подмена потока. Значит, кто-то контролирует систему видеонаблюдения и не хочет, чтобы мы видели, что там происходит.
Куин продолжил:
— Северный выход это как раз тот путь, которым Роберт будет выходить для ускорения маршрута. Кто-то заранее подготовил «слепую зону» именно там. И последнее, — Куин достал расписание. — Время прибытия Роберта сдвинули на семь минут раньше. В официальном расписании — одно, в оперативных сводках охраны аэропорта другое. И никто не прислал уведомление о корректировке.
— Семь минут — это мало – высказался один из охранников.
— Это ровно столько, чтобы Роберт вышел на открытую зону как раз в тот момент, когда патруль будет на другом конце терминала. Семь минут могут стоить жизни.
—Надо ехать, господа! — проговорил Роберт. — Моя команда и секретарь уже уехала в аэропорт? Куин молча кивнул,
- А мы, возможно, уже шагнули в ловушку - констатировал Роберт.
Куин коротко щёлкнул тумблером рации, затем резким движением снял бронежилет и протянул его Роберту.
— Наденьте, мистер Барр.
Роберт чуть отодвинул руки Куина, словно отказываясь.  В его взгляде читалась уверенность, будто он уже прокрутил в голове все возможные варианты и не видел в этом смысла.
— Думаю, вы все излишне волнуетесь. Мне ничего не угрожает.
Куин не отступил. Он по-прежнему держал бронежилет и не давая Роберту сделать шаг вперед.
— Я не предлагаю вам жилет, мистер Барр. Я приказываю его надеть. Согласно положению о безопасности, это протокол, который мы обязаны соблюдать.
Роберт на секунду задержал взгляд на бронежилете, потом перевёл его на лицо брата и понял, что спорить сейчас бесполезно. Они вышли через запасной ход и ощутили душный нагретый за день воздух. Лето висело над городом тяжёлым, плотным зноем. Асфальт ещё хранил дневное тепло, а в неподвижном воздухе дрожали тонкие волны жара. Чёрные внедорожники, стояли в полумраке переулка, моторы резко взвыли, вспыхнули и закружились мигалки, разрезая летний сумрак тревожными синими и красными вспышками. Колонна сорвалась с места рывком, машины брали разгон, шины чуть визжали на повороте, и город будто подстроился под этот ритм: светофоры щёлкали, пешеходы замирали, отступая. Рация коротко пискнула, и голос из динамика отчеканил: — Маршрут чист. Держим темп.
Куин кивнул, будто подтверждая самому себе, что всё идёт по плану, и бросил короткий взгляд на Роберта. Тот сидел неподвижно, с лицом, лишённым всяких эмоций. Казалось, он был где-то далеко, будто происходящее вокруг не имело к нему никакого отношения.
— Мы скоро подъедем. Будь готов — сказал Куин брату.
Роберт не ответил. Он по-прежнему оставался в своих мыслях, пальцы медленно сжимались и разжимались, будто он пытался унять внутреннее напряжение. Куин помедлил, подбирая слова, потом все же осмелился заговорить:
— У меня есть одна просьба. Ты будешь в бешенстве, но я не знал, что наш отъезд окажется настолько опасным. Я позвал Келли попрощаться со мной в аэропорту.
В ту же секунду Роберт резко сжал кулаки. Он не смотрел на брата, смотрел куда-то вперёд, сквозь лобовое стекло, но голос его звенел от сдерживаемой ярости.
— Отмени её поездку. Прямо сейчас. – и указал пальцем на телефон в машине. -  Ей не место рядом с тобой, твои решения приводят к угрозе её жизни!
Роберт смотрел на брата с яростью, будто он уже тысячу раз прокручивал в голове эту сцену и каждый раз она заканчивалась одинаково плохо. Он едва сдерживал себя, чтобы не сорваться.
Куин не стал спорить. Просто сидел, опустив плечи, и смотрел куда-то чуть в сторону, будто боялся встретиться с этим взглядом.
— Уже слишком поздно, мы приехали, — ответил он, — Она ждёт меня в здании. Я оформил пропуск.
Машины с шумом подъехали к VIP-терминалу. Колёса резко затормозили, взвизгнув по раскалённому асфальту, двигатели ещё гудели, сбрасывая обороты, а двери распахнулись раньше, чем стих рёв моторов. Охрана мгновенно выстроила живой коридор: быстрые, отработанные движения, взгляды, сканирующие каждый угол, каждый тёмный проём, каждую тень.
Роберта безопасно провели в здание, сквозь стеклянные двери, за которыми сразу становилось тише, будто город остался где-то снаружи, за пределами этой стерильной безопасности. Внутри было прохладнее, но эта прохлада не гасила жар внутри. Роберт и Куин пошли мимо стоек регистрации, мимо камер, мимо равнодушных, чуть отстранённых взглядов сотрудников, привыкших к спешке и важности. Мимо всего этого будничного, спокойного, чужого. Оба шли туда, где в зоне ожидания, среди мягких кресел и стеклянных перегородок, залитых ровным светом, ждала Келли.

Она подняла голову и встала с кресла, так резко, будто сама не верила, что это правда. Только их силуэты в пустом терминале и время будто подстроилось под этот миг, замедлилось, чтобы она успела разглядеть каждую чёрточку. Одно лицо и две судьбы. В них для неё сплеталось всё: и боль, и радость, и спасение, и та самая угроза. Она сделала шаг вперёд, но ноги будто не слушались, спотыкались. В груди всё сжалось.
Роберт шёл первым, будто натянутая струна, и в каждом его движении читалась решимость, которую она знала до мелочей и уверенность, что весь мир у его ног. А рядом — Куин: плечи опущены, взгляд чуть в сторону, будто он сам до конца не верил, что всё дошло до этой точки.
Келли хотела что-то сказать, хоть слово, хоть звук, чтобы разорвать эту тишину между ними. Но голос застрял где-то в горле, и вместо слов получилось только выдохнуть их имена тихо, почти беззвучно, так что услышали бы разве что собственные уши.
Они остановились напротив неё. Три человека. Одна история.

Келли и Роберт смотрели друг другу в глаза  долго, без спешки, позволяя взглядам говорить за них:

Келли.
— Когда-то я хотела быть твоей навсегда. Не как решение проблемы и не как временное убежище от твоих демонов. А просто твоей. Хотела просыпаться рядом с тобой и первым делом видеть твою улыбку, даже если ты сам её не замечал. Хотела заботиться о тебе не как о ком-то, кого нужно спасать или опекать, а просто потому, что твоё счастье становилось моим. Я хотела чувствовать, что ты любишь меня. Даже в ссорах. Даже когда мы не понимали друг друга. Просто знать, что я для тебя единственная. Я болела тобой, Роберт. Это была не романтика из красивых фраз, а настоящая, изматывающая лихорадка. Каждый мой день крутился вокруг тебя, как планета вокруг солнца, даже когда ты был холоден и далёк. Я жила тобой так, будто без тебя мир терял смысл, а с тобой становился ярче, даже если вокруг была сплошная серость и до тех пор, пока не поняла, что одной любви мало, чтобы согреться. А потом я умерла. Не физически — внутри. Умерла та девочка, которая верила, что если любить достаточно сильно, то всё обязательно станет хорошо. Умерла в тот день, когда ты отвернулся. Когда выбрал не меня. Самое горькое в том, что я долго думала: это моя вина. Что я недостаточно старалась, недостаточно понимала, недостаточно была той, кто тебе нужен. И я не виню тебя за это. Ты не обещал мне вечность, ты вообще редко что-то обещал. Но я сама дала себе эти обещания, и сама разбилась о них. А потом ты вернулся. Со своей любовью. Со своей заботой. Как будто и не было той пустоты, что месяцами разъедала меня изнутри. Как будто можно просто шагнуть назад, протянуть руку и всё снова станет на свои места. Ты вернулся, Роберт… и в тот миг я забыла, как дышать. В груди всё оборвалось и одновременно вспыхнуло так, будто за эти месяцы боль не исчезла, а только ждала этого момента, чтобы превратиться в надежду. Я хотела кричать, плакать, прижиматься к тебе и никогда больше не отпускать. Хотела верить, что ты наконец увидел, сколько я отдала, но ни вещей, ни денег, ни каких-то там пустяков, а самое хрупкое, свою душу, свою веру, свою способность доверять. Только дальше мою любовь получал не ты, а Куин. Мои признания, мои тихие «я боюсь», мои самые хрупкие «я хочу» всё это звучало не для тебя. Я шептала их ему. Да. Он стал тобой. Он предавал меня и в ту же секунду спасал, будто сам не мог вынести того, что натворил. Он убивал меня своими словами, своими поступками, своей непредсказуемой бурей, а потом возвращал к жизни одним взглядом, в котором вдруг появлялась такая нежность, что становилось страшно от того, как сильно я к этому привыкала. Я могла стать мамой его ребёнка и я наконец поняла, каково это быть любимой, не как отражение чьей-то старой боли, не как замена, не как попытка собрать осколки прошлого. Рядом с ним я впервые почувствовала, что меня любят без оглядки на то, что я похожа на сестру. Без этого вечного, выедающего изнутри ощущения, что я всегда буду жить с призраком идеальной Иден рядом, что каждый мой жест, каждое слово будут невольно сравнивать, взвешивать, примерять к тому, что было раньше. С ним я не была чьей-то тенью. Я была просто собой и этого оказалось достаточно. Ты можешь сказать, что я заменила тебя Куином. Можешь обвинить меня в том, что я ищу в нём тебя, как когда-то ты искал во мне Иден, будто любовь обязана быть эхом, будто нельзя начать с чистого листа. А я скажу лишь одно, ты теперь для меня его худшая версия. Не потому, что ты плохой, просто рядом с тем, кто умеет любить без условий, твоя любовь кажется мне половинчатой. Душа от этого не злится, нет, она просто тихо сжимается от горечи, от того, сколько времени я верила, что эта половинчатость и есть всё, на что я могу рассчитывать. И знаешь, что самое болезненное? Что я всё равно иногда ловлю себя на мысли: а если бы ты тогда не уехал. Но потом смотрю на жизнь, которую я построила не вопреки, а просто потому, что смогла и понимаю: я больше не хочу стоять на перепутье. Я уже сделала свой выбор. И пусть он не идеален, но он мой.

Роберт
Келли, твои слова задели меня. Ты жила мной. А я не знал, что тем временем сам умираю медленно, тихо, рядом с тобой. Я не выбрал тебя, потому что не мог быть твоим. Понимаешь? Не мог. Во мне жила рана, которая не позволяла мне дать тебе целое сердце, а осколки ты не заслужила. Ты думала, что я видел в тебе Иден. Только ты ошибаешься в главном. Я любил тебя не как копию сестры. Ты была живой, настоящей, с этой твоей упрямой нежностью, с тем, как ты злилась, когда я молчал слишком долго, и как всё равно оставалась рядом. Ты умела быть там, где было больно, и не отворачиваться. Я любил твою злость, которая была честнее моей. . Я помню те вечера, когда ты молчала рядом, и этого молчания было достаточно, чтобы я впервые за годы заснул без кошмаров. Ты подарила мне тишину в голове, Келли. Никто и никогда не дарил мне такого.. Я любил тебя, Келли. По-своему, криво, страшно, неполно, но любил. Просто моя любовь была ранена во мне самом, ты пришла ко мне через боль. Я держал тебя на расстоянии, чтобы не разбить, и именно этим разбил сам. Ты была не заменой. Ты была моим спасением, которое я отверг. Я уехал и наговорил тебе столько ужасных вещей и грубых, и безжалостных, специально таких, чтобы ты не искала меня, чтобы не пыталась вернуть. Потому что быть со мной в тот момент было подобно смерти. Я хотел, чтобы ты жила. Даже если без меня. Я вернулся в Санта Барбару, то только ради тебя. Ради твоей любви, такой огромной, что мне казалось, её хватит на нас двоих с головой, и ещё останется, чтобы согревать нас в самые холодные ночи. Я стал цеплялся за эту мысль, как за якорь: если ты любишь меня, значит, я смогу стать другим. Значит, я смогу наконец перестать быть человеком, который тянет за собой шлейф старых ошибок. Мне хотелось быть любимым тобой не из жалости, не потому, что ты привыкла спасать меня, а просто потому, что во мне есть что-то.. Это желание было самым сильным, что у меня оставалось. Оно позволяло мне дышать в той жизни, где каждый день был борьбой не только с другими, но и с самим собой.. Я вернулся, желая встречи только с тобой. Я планировал увести тебя в другой город, потому что рядом с Иден я бы вновь ощутил старую боль. Да, я любил Иден. Люблю до сих пор. Она, как свет, который не гаснет, даже когда вокруг темнота. Как имя, что само срывается с языка в самые тихие минуты, когда никто не слышит. Это чувство не спрашивает разрешения, оно просто есть. Мы бы уехали, и я смог бы научиться жить тобой. Я был почти готов. Если бы не Куин. Он украл мою жизнь. Я готов расстаться с бизнесом, деньгами, но то, что он лишил меня моих близких людей. Подверг их опасности, это выводит меня из себя. Я бы взвёл курок и не дрогнул, если бы это хоть что‑то исправило. Он мне заявил, что любит тебя. Всем сердцем и не причинит боли. Я знаю, что ты заслужила счастье. Заслужила того, кто смотрит только на тебя. Будь счастлива, Келли. С Куином, с миром, с самой собой. Ты этого стоила всегда.

Они подошли друг к другу и обнялись, как обнимаются люди, которые больше не ждут друг от друга чудес, но всё ещё берегут память о том, что когда‑то было настоящим.

0

374

Спасибо за продолжение!
Прощание РК показано интересно,  молчаливый монолог взглядами, когда обоим всё понятно без слов. Люблю такие приемы.

А я скажу лишь одно, ты теперь для меня его худшая версия.

Фраза  очень точная, мне кажется, сериальный Роберт, при условии, что чудом остался жив, вполне бы мог  услышать эту горькую правду.

Что касается потенциальных ИР.
Не очень уловила  резкий перепад настроения Роберта, в прошлой главе он до дрожи хотел  видеть  Ид, вплоть до "не могу без тебя", а тут вдруг что-то осознал  и решил ее отстраниться из -за запоздалого и никому уже не нужного уважения. Неужели на него так сильно повлияли слова Куинна, особенно выделенные. Так и хочется спросить  героя - а не поздно ли пить боржоми?) Он уже изменил жене мысленно, дальше это только усугубится. Плюс отказать себе  в  искушении именно сейчас - когда : а) объект любви наконец свободен  б)  появился прекрасный шанс  заполучить свою мечту хоть в каком -то качестве, кмк, как -то не совсем в его манере. Он же берет все что хочется и не отдает)
В целом, ход мыслей я понимаю,  героям нужно отдаление для драматизма, иначе "кина не будет", но удивило, что его так  резко мотануло. Штормит из стороны в сторону, о вообще здесь довольно импульсивный в своих реакциях, напоминает Паризи из 79-го. Интересно, что дальше, и как они будут гасить свои чувства. Надеюсь только, в итоге, он не превратиться в копию Круза в сюжете с Сантаной :rolleyes:

По сюжету. Чувствуется напряжение, планируется покушение? Примечательно, что, несмотря на едва не прилетевший в голову стакан, о бронежилете братец позаботился.

Отредактировано Happiness (Сегодня 22:32:02)

Подпись автора

В действительности всё не так, как на самом деле.

0

375

[mention=182]Happiness[/mention]

В следующей главе попытаюсь подробнее раскрыть. А вкратце: Иден в сериале  часто дает Роберту понимание, что у них возможно общее будущее. А потом уходит, найдя любой предлог.
Сейчас этим предлогом (по мнению Роберта) стало его кольцо. Они уже были так близки друг с другом, так откровенны, наверное бы и поцеловались. Но она опять зацепилась за кольцо и его детей. Решила за него, что ему нужно, решила, как будет дальше, что он должен быть с семьёй. И ушла. Могла бы сказать, разводись. Но..
У Роберта теперь есть свои «цепи». Он уже почувствовал себя отцом. Он понял безусловную любовь к детям. Пусть он будет именно любящий и вовлеченный отец в этом фике.
Если мне не изменяет память, то Иден говорила ему, что он вмешался в ее жизнь в каноне. Либо Роберту кто-то об этому говорил, может София? Взяла я это из серий. Фактически Роберт не видел «психи» Круза и слез Иден от скандалов с ним. Поэтому он в моменте МОГ предположить и такой вариант. Что он вмешался.

+1

376

77108,285 написал(а):

И ушла. Могла бы сказать, разводись. Но..

Я исходила из того, что в этой ситуации они поменялись ролями,  она  теперь свободна,  он как раз принимает решение, что дальше делать со своим положением. Даже если она не сказала "разведись" , вряд ли это прям руководство к действию. Но я и не хочу быстрого развода, если что)

77108,285 написал(а):

У Роберта теперь есть свои «цепи».

С этим вот понятнее, как и

77108,285 написал(а):

В следующей главе попытаюсь подробнее раскрыть.

Буду ждать продолжения)

Подпись автора

В действительности всё не так, как на самом деле.

0


Вы здесь » Сериалы и нечто иное » Фанфики по СБ » I WILL BE YOUR SONG - Я стану твоей песней


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно