«Фортуна»

Роберт приехал в Италию, и не куда-нибудь, а сразу на Сицилию, в Палермо.
Здесь, среди узких улочек, пахнущих морем и пряными травами, ему предстояло заново выстроить прежние связи и вернуть утраченное влияние.
Ресторан «Фортуна» будто хранил в себе дух старого города, там всё было простым и привычным уже лет сто и менять ничего не собирались. Широкая лестница с чуть стёртыми посередине ступенями и гладкими перилами от частых прикосновений, где дерево местами уже потемнело от времени вела в подвальное помещение, в котором верхняя часть окна смотрела прямо в Тирренское море,словно кто‑то аккуратно подрезал стену, чтобы оставить эту полоску горизонта. Всегда белые скатерти на столах, цветы в вазе и тяжелые столовые приборы, которые было приятно держать в руках. Только местные знали, что этот ресторан принадлежал одной из старых семей города и старались обходить это место стороной. Сюда заглядывали лишь потерявшиеся туристы с картами в руках, никто специально не водил экскурсии и не делал фото на память. Днём, когда зал пуст, всё выглядело совсем буднично. И только внимательный взгляд замечал детали. Парочка крепких парней с тяжёлым взглядом у главных дверей, едва заметным кивком встречала «своих», да еще была привычка держать один столик всегда свободным на случай, если кто то важный решит заглянуть без предупреждения.
Роберт вошёл в зал неспешно, словно проверяя, как пространство отзывается на его присутствие. Он уверенно направился ĸ столику номер восемь и сел, будто это место давно принадлежало ему. К нему тут же подошла милая итальянка с лёгкой улыбкой и протянула меню.
— Мистер, этот столик зарезервирован. Пожалуйста, выберите любой другой.
— Но у вас нет посетителей, — тихо произнёс Роберт, не отрывая взгляда от зала.
Девушка чуть нахмурилась.
— Это столик нашего постоянного гостя. Мы не можем его предоставить.
— Я как раз его и жду, — спокойно ответил Роберт, и в этой фразе прозвучало что-то большее, чем простое объяснение, — в ней была уверенность человека, который знает, что его ждут. Девушка внимательно посмотрела на него, задержав взгляд чуть дольше, чем того требовал простой этикет.
Он был одет в льняной черный костюм поверх чёрной футболки. В воздухе едва уловимо витал запах дорогого парфюма, запоминающийся, как штрих, завершающий портрет человека, привыкшего ĸ вниманию. Не сводя с него глаз, она подошла ĸ барной стойке и тихо, но отчётливо что-то сказала бармену. Тот едва заметно кивнул, и в ту же секунду из подсобного помещения вышли двое. Гладкие, зачёсанные назад волосы, простые майки и шорты, будто шаблон, не менявшийся десятилетиями. Роберт едва заметно ухмыльнулся. Мафия на Сицилии, похоже, действительно не торопилась обновлять свой дресс-код.
В это же мгновение в бок Роберта уткнулось холодное дуло пистолета, резко, с той грубой уверенностью, которая не терпит вольности.
— Кто ты такой? — процедил мужской голос, и тут же, будто желая подчеркнуть серьёзность вопроса, ещё сильнее ткнул пистолетом в рёбра.
Роберт ничуть не испугался, ни резкого тычка, ни холодного металла у бока. В его взгляде не мелькнуло ни тени паники, лишь уверенность в том, что сейчас всё встанет на свои места.
— А ты как думаешь? — произнёс он ровно, без пафоса, будто сообщал самую обычную вещь.
Голос за его спиной сперва замер, а потом вдруг разразился хриплым, искренним смехом. Пистолет тут же оторвался от бока Роберта, словно внезапно стал чем-то неуместным, почти нелепым. За столик перед ним сел мужчина невысокого роста, но с той особой статьёй, которая заставляет окружающих невольно считаться с его присутствием.
- Как ты выжил, суĸин сын и где ты был? — спросил мужчина, вглядываясь в лицо Роберта, словно пытался отыскать в нём следы той самой смерти, в которую искренне верил. — Я звонил тебе тогда в СБ, и трубку взял твой братец. Я задал ему пару вопросов и сразу понял, что это не ты. Но мы решили, ты мертв. Слишком много совпадений говорило против тебя.
Роберт чуть наклонил голову, будто принимая эту горькую правду.
— Я был убит. По всем меркам убит. Но воскрес. Хоть я и не Господь Бог. И теперь я хочу вернуться. Не просто занять своё место, а вернуть то, что у меня отняли.