В машине было душно, но он не стал опускать стекло. Он барабанил пальцами по рулю и не спускал глаз с парадного входа школы.
Вскоре школьные двери стали то и дело распахиваться, выпуская на улицу очередную пеструю вереницу восторженных детей и их родителей. Семьи рассаживались по машинам и разъезжались.
Наконец появились и те, кого он ждал…
Мужчина впился взглядом в высокого шатена в идеально сшитом темно-сером костюме. Мейсон Кепвелл… Человек, который отнял у него все… Мужчина заскрежетал зубами. Как же он ненавидел этого высокомерного ублюдка! Если бы не Кепвелл, его собственная жизнь могла бы сложиться иначе. Совсем иначе. Он тоже мог бы сейчас забирать своего сына из школы — такой же безупречный, пахнущий дорогим парфюмом. Вести его за руку, слушать, как тот без умолку тараторит о прошедшем дне, и радоваться дешевому пластиковому кубку — призу какого-то конкурса, который сынишка крепко сжимал бы в ладошке. И его жена шагала бы рядом, неся на руках маленькую девочку, которая увлеченно теребила бы пуговицу на ее твидовом жакете. Его жена улыбалась бы ему той мягкой светлой улыбкой, которую он видел теперь только на старых фотографиях — до того, как этот самодовольный выродок все разрушил, превратив его жизнь в пепелище. А чуть поодаль шел бы отец: с по-прежнему прямой осанкой и твердым, уверенным взглядом он смотрел бы на его семью со сдержанной гордостью…

Пока семья занимала места в машине, Мейсон снова почувствовал знакомый укол между лопаток: чей-то неприязненный колючий взгляд. Как тогда, на парковке конного клуба. Мейсон осторожно огляделся, стараясь сильно не вертеть головой. На противоположной стороне улицы, возле кафе, стоял черный форд. Уж не тот ли это форд, который тащился за ним от конного клуба в прошлое воскресенье? Тогда он свернул к заправке и больше на глаза не попадался…
Мейсон медленно отъехал от здания школы и вскоре заметил черный форд в зеркале заднего вида — тот держался в паре машин позади.
В памяти всплыла одна вечерняя беседа за стаканчиком бурбона с Фрэнком Миллером — хорошим приятелем, бывшим копом, а ныне владельцем сыскного агентства.
— Запомни: если на городских улицах кто-то повторяет твой маршрут четыре раза подряд, это не совпадение, — сказал тогда Дасти (так называли его друзья), лениво гоняя кубик льда по дну стакана. — Нормальные водители не имеют привычки нарезать круги по городу.
На первом же перекрестке Мейсон намеренно повернул направо, уходя с привычной дороги к дому.
Преследователь без раздумий двинулся следом.
— Почему мы не поехали через парк? — спросила Мэри.
— Пробки, — ровным голосом ответил Мейсон, притормаживая на светофоре.

Второй поворот. Форд тут же свернул за ним.
Третий. Форд не отставал.
Четвертый. Форд все еще в зеркале обзора.

Мужчина за рулем форда нервничал.
«Какого черта Кепвелл петляет по улицам? — зло думал он. — Неужели заметил слежку? Вот ведь сукин сын… Придется отстать… И сменить машину…»

Впереди показался торговый центр, и Мейсон свернул к нему.
Черный форд промчался мимо.

Мейсон заехал на парковку торгового центра.
— Чертовски захотелось бургера, — сказал он, глуша двигатель. — Как вы на это смотрите, семья?
— Хочу молочный коктейль! — радостно завопил Мэтт и принялся сражаться c защелкой ремня безопасности.
СиСи и Мэри поддержали его внезапное решение без лишних вопросов.
— Я только «за», — слегка улыбнулась Мэри. — Подожди, милый, — обратилась она к сыну. — Я сама тебя отстегну.
СиСи молча кивнул.
У входа в шумное кафе стоял телефон-автомат.
Заняв столик в переполненном зале, Мейсон оставил семью ждать заказ и направился к телефону.
Гудок. Второй. Третий.
— Слушаю, — раздался в трубке спокойный голос Фрэнка Миллера.
— Привет, кажется, за мной следят. Вчера мы с Мэттом ездили в конный клуб. На обратном пути я заметил, что сзади пристроился черный форд. Но он довольно быстро отстал, и я решил, что это случайность. А сегодня увидел тот же самый форд у школы и насторожился. Вспомнил один наш разговор, покружил по улицам. Он не отстал после четвертого поворота.
— Где ты?
— В торговом центре, — Мейсон назвал адрес. — Со мной Мэри и дети.
— Понял. Оставайтесь там. Постарайтесь вести себя естественно.

Естественно… Легко сказать…
Они бродили по центральному залу второго этажа. Мейсон незаметно оглядывал толпу, но не замечал ничего, что оправдывало бы его давящее беспокойство.
Мэтт затащил всех сначала к игровым автоматам, а затем в зоомагазин, где пересчитал всех рыбок в аквариуме и покормил кролика.
Фрэнк Миллер бесшумно вырос за спиной Мейсона в отделе игрушек, у стеллажа с радиоуправляемыми машинками и звуковыми бластерами.
— Привет, ребята, — вполголоса поздоровался он. — Решили пополнить автопарк?
— Привет, — Мейсон пожал крепкую ладонь. — Разве есть на свете мальчишка, который может спокойно пройти мимо машин?
— Привет, дядя Фрэнк!
— Хороший выбор, — Фрэнк кивнул на красно-черный джип в руках у Мэтта. — Пройдет везде: и по ковру, и по асфальту. Лужи во дворе ему тоже не страшны.
К ним подошли Мэри и СиСи. Мэри катила перед собой тележку с сидящей в ней Эмили;
рядом громоздились «Голодные бегемоты», «Не урони пингвина» и набор «Маленьких человечков».[3].
— Дасти! — улыбнулась Мэри. — Рада тебя видеть. Как поживаешь? Как дела у Сары?
— Все хорошо, — улыбнулся Фрэнк. — Воюет с маленьким диктатором. Вчера он требовал запечатать банан обратно в кожуру.
Мэри сочувственно покачала головой:
— Шоколад с марципаном очень хорошо восстанавливает силы после таких боев.
Мейсон сделал короткий жест рукой от отца к другу:
— Папа, это Фрэнк Миллер — мой хороший друг. Дасти, это СиСи Кепвелл, мой отец.
Мужчины обменялись рукопожатиями.
Мэтт дернул Мейсона за рукав пиджака.
— Пап, пойдем искать Бамблби!
— Мэтти, давай мы с дедушкой поможем тебе найти Бамблби, — сказала Мэри. — Папе надо поговорить с дядей Фрэнком.
СиСи взял Мэтта за руку, и вслед за Мэри они отошли к стеллажу с фигурками трансформеров, расположенному достаточно далеко, чтобы не мешать приватному разговору.
— Сейчас слежки нет, — сказал Фрэнк. — Я послал своих ребят к твоему дому, Там тоже ничего подозрительного. Появлялись несколько личностей, интересовались покупкой дома напротив, а так все тихо.
Мейсон задумчиво потер лоб.
— Хотелось бы, чтобы моя паранойя оказалась напрасной.
— Зная тебя, я склонен доверять твоей паранойе, Кэп. Поезжай домой. Я поеду следом. Посмотрим, сядут ли тебе снова на хвост. Мои парни останутся дежурить у дома. Увидишь серый шевроле — это они.

Он дал себе слово больше не следить за Кепвеллом сегодня, но все же оказался у его дома.
На случай встречи с бдительными соседями заготовил легенду: присматривает дом для семьи. Как нельзя кстати прямо через дорогу от дома, где жили Кепвеллы, выставили на продажу двухэтажный особняк.
Вместо старого форда — новенький черный линкольн, такие здесь стоят в каждом втором гараже. Строгий костюм и дорогие часы на запястье — последний привет из прошлой жизни. Поправив галстук, он позвонил в дверь.
— Я увидел объявление, — улыбнулся он открывшей ему женщине-риетору и кивнул на табличку «Продается». — Ищу что-то тихое для родителей.
— Проходите, — ответно улыбнулась та, пропуская его в дом. — Вам повезло застать меня.
Он медленно прошелся по комнатам, делая вид, что весьма заинтересован в покупке. В доме было холодно — куда холоднее, чем на улице. Так остывают нежилые дома: тепло уходит вместе с хозяевами и последними коробками…
Риелтор что-то рассказывала про систему отопления и недавний ремонт крыши, но он ее не слышал.
Из окон гостиной он наблюдал, как к своему дому подъехали Кепвеллы. Он следил, как они выбираются из салона, как выгружают покупки, а внутри все сжималось в тугой узел. Было больно дышать.
Он тоже мог бы сейчас возвращаться в свой собственный дом в тихом престижном районе и также выгружать многочисленные покупки… В дом, который был бы его местом силы… В дом, где пахло бы корицей, нагретым на солнце деревом и духами любимой женщины… В дом, где смеялись бы дети, где он сам жарил бы стейки на заднем дворе под старый рок-н-ролл из магнитофона. В дом, где к холодильнику был бы пришпилен магнитом первый неуклюжий рисунок дочери — солнце с торчащими во все стороны лучами, — а на каминной полке теснились бы победные кубки сына… В дом, где вечерами они с женой обнимались бы на диване в гостиной, укрывшись одним пледом, в сотый раз пересматривая «Оптом дешевле»[4] и произнося реплики героев раньше них самих…
У него могла бы быть такая же счастливая жизнь…
Но у него нет ничего. Совсем ничего. Его жена давно исчезла из его жизни, забрав с собой детей и оставив после себя лишь звенящую пустоту. Его дом — это пропахший застарелым табаком номер в дешевом мотеле на окраине города. Его отец сгорбился под тяжестью инсульта и проводит свои дни в инвалидном кресле, безучастно глядя на чахлый сад за окном дома престарелых.
И все, что у него осталось теперь вместо семьи, теплого смеха и шипящих на углях стейков, — это ненависть, которая выжигает его дотла.
Но он отомстит.
Это не вернет потерянного, но исцелит его собственные раны.
Он много думал об этом. Годы, проведенные в камере, где дни ползут вязкой чередой, похожие друг на друга, словно близнецы, предоставили достаточно времени для этого. Сначала он хотел восстановить справедливость парой унций свинца. Долгими бессонными ночами он представлял себе, как они встретятся: не поздно вечером на гулкой парковке и не на пустынной набережной после заката, а посреди бела дня, у входа в здание суда. Он не станет стрелять в спину… Нет. Он подойдет прямо к нему — спокойный, опустошенный, с глазами мертвеца. Он заставит Кепвелла смотреть ему в глаза, и, когда этот ублюдок вспомнит, чью судьбу он хладнокровно перемолол ради своей карьеры, он нажмет на спуск… О, это была сладостная картина — представлять себе, как по дорогой ткани идеального костюма стремительно расползается уродливое багровое пятно, а его владелец оседает на залитый солнцем асфальт…
Но этот морок рассеивался с первыми лучами рассвета.
Однажды он понял: смерть — это слишком милосердно для Кепвелла. Смерть превратит его в жертву, в мученика, о котором будут скорбеть фальшивыми слезами на первых полосах газет.
Нет, настоящая месть должна быть медленной…
Он не станет отнимать у Мейсона Кепвелла жизнь. Он отберет у него то единственное, что ему по-настоящему дорого…
Пусть Кепвелл живет… Пусть просыпается каждое утро в своем шикарном доме только для того, чтобы снова и снова осознавать масштаб своей потери. Это будет куда страшнее пули… Медленная, мучительная агония длиною в оставшуюся жизнь…

[3]«Голодные бегемоты» (Hungry Hungry Hippos),«Не урони пингвина» (Trap Penguin) и набор «Маленьких человечков» (Fisher-Price Little People) — детские игры.
[4] «Оптом дешевле» — американская семейная комедия. Премьера состоялась 31 марта 1950 года в Нью-Йорке. Эксперт по эффективности Фрэнк Гилбрет пытается применить результаты своих исследований к воспитанию двенадцати детей.

Отредактировано Cap (2026-09-03 19:11:09)

Подпись автора

Жизнь похожа на слоёный пирог. Жаль, не так вкусна. Мэйсон Кэпвелл.