ГЛАВА 4. Ч1.
«Чем ты дальше от меня, тем сильней иду ко дну»

СОБЫТИЯ ПРОИСХОДЯТ В САНТА БАРБАРЕ, В ЭТОТ МОМЕНТ
РОБЕРТ НАХОДИТСЯ НА ОСТРОВЕ ЛАС-СИРЕНАС.

     Иден тяжело дался развод с Крузом, особенно болезненно прошло согласование прав на Адриану. Круз требовал единоличную опеку над дочерью, и его аргумент звучал почти благородно - брат и сестра должны жить вместе. Она представила, как Адриана растёт в его доме, учится называть «мамой» новую женщину, забывает запах маминых духов и тепло её рук. От этой мысли перехватывало дыхание. В итоге пришли к договору: Адриана должна находиться с каждым из родителей одинаковое количество дней в году, если между ними нет другого договора, который устраивал бы обоих родителей. Чип оставался под единоличной опекой Круза.
     Иден приняла эту необходимость во имя себя и своей свободы. Согласно брачному договору, все, что семья Кастильо приобрела после брака делилось пополам. Это был дом и собственно, больше ничего. Круз хотел продать его и купить поменьше в другом районе, но Иден настояла сохранить дом для комфортной жизни Адрианы.
Накануне дня развода, Круз все ещё ждал, что Иден осознает свою ошибку и начнет предпринимать действия по возвращению в семью и тогда бы он показал ей, ĸаĸ ему было больно все это время. Он придумывал, что скажет, ĸаĸ посмотрит на нее. Он сочинил целую коллекцию речей и детально расписал развитие событий. В финале, разумеется, он должен был принять её назад, но не сразу, а после должной паузы. Круз даже отрепетировал взгляд: сдержанный, полный скрытого страдания но с проблеском прощения. Ирония заключалась в том, что все эти фантазии не имели никакого смысла: его планы рассыпались, не успев воплотиться.
Иден, Круз и Джулия вошли в кабинет Мейсона. Мейсон, в безупречном тёмно синем костюме, поднялся со стула и указал на места у круглого стола:
— Прошу, присаживайтесь. Всё готово для подписания.
Джулия села со стороны Круза, а Мейсон рядом с Иден, его взгляд, брошенный на сестру, был спокойный и ободряющий.
Круз избегал смотреть на, пока еще, жену. Его пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла. Джулия, напротив, держалась уверенно: открыла блокнот, поправила ручку, бросила короткий взгляд на Мейсона, словно говоря, что пора начинать.
—Прежде чем мы перейдём к деталям— голос Мейсона прозвучал ровно, профессионально, — я хочу убедиться, что обе стороны понимают ради чего мы сегодня собрались.
Круз наконец поднял глаза. В них мелькнула боль, злость и он спросил:
- Ты действительно готова делить дочь по календарю?
Иден этот вопрос вывел из себя. Все было уже решено, но Круз все не унимался.
—Я готова делать то, что нужно, — ответила она твёрдо.— Чтобы у Адрианы были оба родителя. Не один— и не ни одного.
Джулия вмешалась:
—Мой клиент вновь предлагает альтернативный вариант: он берёт полную опеку, а вы получаете право регулярных посещений. Это обеспечит стабильность…
—Стабильность? — Иден резко повернулась к ней. — Стабильность— это когда мама и папа не воюют за тебя, а просто любят.
Мейсон мягко поднял руку:
— Давайте сосредоточимся на деле.
На столе их ждали подготовленные документы для развода. Иден взяла ручку и первой подписала документ. Размашисто, решительно, будто перечёркивая всё, что было раньше. Затем отложила ручку и откинулась на спинку кресла, глубоко вдохнув. В этот момент на её лице промелькнуло странное выражение: смесь облегчения и затаённой радости. Губы невольно дрогнули в улыбке, которую она поспешила скрыть, но глаза уже выдали её, в них читалось освобождение. Круз наблюдал за ней краем глаза, но не поднимал взгляда. Он взял ту же ручку и на мгновение замер. Секунды тянулись мучительно долго. В его глазах читалась боль: годы совместной жизни, воспоминания, надежды — всё это пронеслось в одно мгновение. Наконец, он поставил подпись коротко, почти небрежно, но рука чуть дрогнула в последний момент. Звук стержня по бумаге прозвучал в тишине кабинета, ĸаĸ приговор. В этот миг многолетняя история семьи Кастильо официально закончилась. Два человека, когда-то клявшиеся быть вместе в радости и горе, теперь стали чужими. Иден незаметно выдохнула. Плечи расслабились, будто с них сняли многопудовую ношу. Она бросила короткий взгляд на Круза, но тот уже отложил ручку и медленно поднялся. Он стоял несколько секунд, глядя в пол, словно пытался найти там слова, которые так и не были сказаны. Потом молча развернулся и направился ĸ двери. Ни прощального взгляда, ни слова — ничего. Иден ещё несколько мгновений смотрела на дверь, за которой только что исчез человек, с которым она прожила столько лет. Улыбка на её губах постепенно угасла, сменившись задумчивым выражением. История семьи Кастильо осталась в прошлом.

После подписания документов о разводе Круз отправился прямиком домой, он шел, сжав ĸулаĸи с неимоверной силой и ему хотелось одного, схватить Барра за горло и выдавить из него жизнь, прямо здесь, прямо сейчас стереть его из реальности, но страшнее всего было осознание: он потерял не только Иден — он потерял веру в собственный мир. Он не отступит, вернет свое. Круз принял такое решение, чтобы не погрязнуть в собственном бессилии и отчаянии.
Он любил свою Иден. Ему нравилось жить с ней. Обладать ей. Круз тщеславный человек, притягивающий внимание на себя, с самого детства, он этого и не отрицал. Любимый сын своей матери, самый популярный в школе, агент спецслужб, честный полицейский, верный друг и коллега - каждая роль сидела на нём, ĸаĸ идеально сшитый костюм. Когда Круз встретил Иден, казалось, что он достиг наивысшей точки своей жизни и он должен был наслаждаться заслуженным счастьем. Он получил покорную и преданную жену, которая советовалась с ним по вопросам работы, быта, не имела тайн, готовила ему обед и гладила рубашки. Его и самого это часто удивляло, такие перемены в некогда яркой, непокорной, любящей экстрим Иден. Всё изменилось в тот день, когда появился Роберт Барр. Он явился, словно призрак из прошлого, с улыбкой, от которой кровь стыла в жилах, и взглядом, пронизывающим до костей. Он вернул Иден воспоминания. Те, что были надёжно погребены, стёрты ужасной аварией. Очаровал её, пробудил то, что Круз так старательно пытался подавить. И в тот миг, когда Иден впервые за долгое время посмотрела на Барра не с опаской, а с узнаванием, с проблеском забытой страсти, Круз понял: их нерушимая пара трещит по швам.
Но Роберт Барр был не просто угрозой, он был загадкой, от которой веяло смертельным холодом. Почему он остался жив после предательства мафии? Тех, кто когда то дал ему всё: деньги, связи, «работу». Вместе они делили не только прибыль, но и кровь— заказные убийства, грязные схемы, сделки в тени.. Их всех арестовали или застрели в той жуткой облаве, неужели преемники (а они несомненно появились) простили ему все? Как так вышло, они обычно не прощают измен? Почему его тело не нашли разорванным на куски где-нибудь на пустынном пляже, почему акулы не объели его кости?. Он по-прежнему возглавлял «Бар Индастрис» и был одним из самых богатых и влиятельных людей в мире.

Крузу было не понять только одного - мистер Бар - сам стал одним из распорядителей нового миропорядка, когда преступность выходит из тени в новых дорогих костюмах и занимается политикой, бизнесом и благотворительностью на виду у своего народа.

Круз звонил своим друзьям в ФБР — требовал объяснений. Но после каждого звонка знакомые исчезали. Резко, бесследно. Телефонные номера становились недоступны, адреса — пустыми. Молчание окутывало их, ĸаĸ саван. Никто больше не поддерживал с ним контакт, избегали отвечать на его звонки, переводились в другие отделы. Круз остался один со своей, только ему нужной правдой.
Не так давно окружной прокурор вызвал его ĸ себе и вручил очередное благодарственное письмо со словами, чтобы Круз перестал заниматься делами прошлого, а жил настоящим. Эти слова прозвучали не советом — угрозой. Но Круз не отступит. Он раскроет эту тайну. Он докопается до истины, ĸаĸой бы страшной она не была. И найдёт способ избавиться от Барра — навсегда. Даже если для этого придётся спуститься в самые тёмные глубины, где нет места свету, а справедливость измеряется не законом, а сталью.
Круз забыл, что справедливость у каждого своя, ĸаĸ и мораль.

Иден уже несколько месяцев жила у родителей и сначала каждый день казался ей бесконечной битвой, где не было ни перемирий, ни пощады. Отец и дочь ссорились, кричали, иногда СС пытался ставить ультиматумы, но знал, что это бесполезно. Его дети упрямые, ĸаĸ и он сам. Когда Круз рассказал Сиси и Софии о причине развода - старшие Кэпвеллы замерли, словно поражённые молнией. Их лица исказились от смеси удивления и глубоĸой, почти физической боли. Они пригласили Иден на семейный совет, где София, всегда стремившаяся ĸ гармонии, пыталась заговорить с Иден, осторожно подбирая слова. Она хотела понять, поддержать, найти путь ĸ примирению Иден и Круза, но получила категоричный отпор. СС не переставал давить на Иден, чтобы она осознала свою ошибку.
- Ты не понимаешь, во что ввязываешься! Барр — ходячая мишень! Мафия не прощает предателей. Его убьют при первой же возможности, и ты окажешься рядом. Ты хочешь, чтобы Круз, Адриана мы, вся семья — все оказались под ударом? Вспомни, что случилось с твоей сестрой, после отъезда этого мерзавца.
Он сделал паузу, пытаясь достучаться до её разума:
— Подумай о последствиях! Ты подвергаешь опасности всех нас ради свой нелепой прихоти.
Иден подняла голову. В её взгляде не было страха, а только отчаянная, упрямая надежда.
— Это была моя ошибка, не остаться с Робертом на острове, моя ошибка, что я не искала его после смерти Рауля, моя ошибка, что я попала в аварию — теперь пришло время исправлять все. Если я не попробую, то буду жалеть до конца жизни. Пусть это опасно, пусть глупо… но я должна попытаться вернуть то, что потеряла.
    Круз стоял в стороне, молча наблюдая за этой сценой, и в груди его разрасталась ледяная пустота. Он понимал: Иден уже не с ним. Её мысли, её душа там, где живёт Роберт Барр, призрак из её прошлого, ставший навязчивой мечтой её настоящего. Она не просто тоскует, она винит себя. И готова рискнуть всем, чтобы вернуть то, что тогда-то было ее.
Но в тот момент казалось, что СС переживал случившееся даже острее, чем сам Круз. В его глазах читалась смесь недоумения и ярости: ĸаĸ его дочь могла так поступить? Как посмела разрушить семью, которую он считал незыблемой? Ссора достигла своего пика. Сиси, потеряв самообладание, выкрикнул что-то особенно резкое:
— Ты ведёшь себя ĸаĸ ребёнок! Ты погубишь себя и нас вместе с тобой! Ты действительно готова бросить всё? Свою семью, дом, безопасность?
— Да, — сказала она просто. — Если придётся, я брошу всё. Потому что без Роберта у меня нет «всего». И тогда Иден тихо и отчетливо добавила, — Если ты не преĸратишь, я уйду. Прямо сейчас. Уйду из этого дома, и ты больше не увидишь меня. На мгновение в комнате повисла оглушительная тишина. СС замер и посмотрел на дочь, наконец-то увидев в ней взрослую женщину, готовую идти до конца. Его голос стал тише, а гнев будто сдулся, ĸаĸ проколотый воздушный шар. Он сбавил обороты. Но Иден знала правду: это была лишь временная передышка. Борьба для неё ещё не окончена. Где-то глубоко внутри она чувствовала: главные испытания— впереди.
В один момент развод Иден и Круза отошел на второй план, уступив место другому не менее важному событию, которое взбудоражило особняк Кэпвеллов. Свадьба Келли с Крейгом Хантом.