Он ненавидел Афганистан. С его сухим пустынным климатом, духотой и бесконечными песками. Практически забывая об этом во время тренировок, вылазок на операции или многочасовых допросов заключенных. А вот в редкие минуты покоя или безделья, всегда вспоминал, как ему осточертело находиться здесь.
Например, как в данный момент. Безумно жаркой ночью в пропахшем человеческим потом, алкоголем и сигаретным дымом импровизированном кабаке. Для иностранных военных его организовал кто-то из лояльных местных, приспособил для этого магазин, где раньше торговали всякой религиозной хренью.
В крыше здания и в стенах сквозило несколько дыр от попавших сюда бомб. Штукатурка с них была рассыпана по всему помещению. Окна также были давно выбиты во время одного из обстрелов. Вместо них натянули затемненную пленку, которая уже довольно сильно изорвалась во многих местах. Внутри же ни кондиционера, ни убогого вентилятора. А ночная прохлада с улицы, проникающая через все эти щели, не способна была охладить затхлый воздух, окружающий его.
Ченнинг отпил из стакана мерзкое теплое пиво. Даже если бы в кабаке стоял холодильник, он был бы абсолютно бесполезен. Потому что в этой части города уже несколько месяцев не было никакого электричества. Из-за чего единственным развлечением, помимо паршивой выпивки, были местные музыканты, развлекающие их. Весьма быстро выучившие, вместо своей традиционной музыки, чуждой им, все их любимые американские хиты.
Конечно, афганцы были весьма религиозны, придерживались своих правил и традиций. Но тем не менее алкоголь и другие вроде бы запретные вещи ловко умели находить, чтобы порадовать иностранных гостей.
Похожим образом дела обстояли и с местными женщинами. Днем их редко можно было встретить на улице, а если они и попадались на глаза, то полностью замотанные с ног до головы. Что вызывало проблемы, ведь под всей этой грудой одежды вполне мог скрываться мужчина, террорист с поясом смертника или оружием. Поэтому в их контингенте присутствовали и женщины, у которых было право досмотреть любую женщину, чтобы не вызвать гнев местных мужчин. Еще и поэтому афганки редко днем выходили на улицу.
Но в особенные ночи все менялось. Как сегодняшняя. Красивые фигуристые женщины в откровенных платьях, при полном макияже, на любой вкус. Никакого стеснения и опущенных в пол глаз. Они были веселые и забавные, большинство не зная ни американского, ни английского, изъяснялись жестами. Кто-то искренне верил, что милый иностранец однажды увезет их с собой в более цивилизованный мир. Но для того, для чего сюда приходили изголодавшиеся солдаты, слова не были особо нужны.
Почти без всякого интереса рассматривая, как Робсон играет в покер, Чип снова отпил пива. И тут же увидел на столике перед собой бутылку неплохого виски. Закия все-таки пришла. Статная и красивая. С приспущенной с головы чадрой, полностью скрывающей ее фигуру за складками плотной ткани. С длинными темными распущенными волосами, с удивительным макияжем, подчеркивающим ее черные глаза. Совершенно ни к месту Чип подумал о том, что завидует ее стойкости и способности пережить что угодно. Закию выдали замуж в четырнадцать лет, муж был значительно старше и относился к ней как к бесправной вещи, но, слава богу, погиб через пару лет после свадьбы, и Закия давно считала себя совершенно свободной.

— И что я должен сделать? — Разглядывая этикетку виски, спросил Чип.
Во время войны никто не приносит что-то редкое и дорогое просто так. Только в обмен на услугу.
— Пропал Хасан. Сын маминой соседки. После того, как там видели ваш батальон.
С явными нотками мольбы произнесла Закия, кажется, не собираясь присаживаться или оставаться надолго. Ее английский был настолько хорош, что он часто забывал, что она совсем не являлась его носителем.
— Я не знаю всех заключенных по именам. А списки погибших…
— Он щуплый, с густой шевелюрой, на голову ниже тебя. Отлично владеет английским. А еще у него шрам на левой щеке.
Чип снова отпил пива. Описанный портрет, увы, слишком походил на того типа, которого он убил в допросной неделю назад. А его прах уже давно развеян по пустыне. Но ничего этого он сообщать Закие не собирался. В какой-то мере Чип даже раскаивался в его убийстве. Как и некоторых других. Тех, кого ему приходилось убивать не в бою.
— Мирный или идейный?
— Ему всего семнадцать.
Он слишком долго находился в Афганистане, чтобы не понимать, что ответ Закии значил. Хасан все-таки из идейных, из противников. Несмотря на юный возраст. По крайней мере, в этом Тим не ошибся. Черт, и почему во время войны сложно отличить подростка от взрослого? Врага от союзника?
— Я попытаюсь что-то узнать. Но заранее ничего не обещаю. Виски оставь себе. Еще пригодится.
Чип допил пиво. Встал, обхватив пальцами запястье Закии, потянул за собой.
Частично внутренний антураж бывшего магазина все-таки сохранился, и здесь легко можно было отыскать укромное место.
Чип прислонил Закию к стене за одним из стеллажей. Запустил ладонь под чадру и нижнее платье, струящиеся по ее ногам.
Полноценный секс был редкой радостью в здешних местах, даже привилегией. Кто-то из состава имел личные отношения, кто-то сношал местных. Не важно какого пола в обоих случаях. Сам Чип предпочитал уединятся в душе, если не имел возможности получить разрядку с привлекающей его женщиной. С появлением Закии для него все стало гораздо проще.
— Он мне как брат, Чип. Мы росли вместе.

Чип не хотел ни знать, ни думать, что лично прикончил этого Хасана, как и о том, что Закии вероятно тоже всего семнадцать. Ему самому лишь двадцать два. Слишком небольшая разница в возрасте, чтобы записывать себя в педофилы. К тому же Закия была полностью сформировавшейся, когда-то замужней женщиной, с полной грудью, округлыми бедрами, совершенно не похожей на ребенка. Поэтому он, вместо того, чтобы что-то анализировать, в первую очередь свое поведение, стал грубо и настойчиво целовать ее.
Чип задрав чадру и платье, оголяя ноги и бедра Закии, принялся нетерпеливо ласкать ее.
— Сказал же, что попробую… — Прерываясь на мгновение, раздраженно выдохнул Чип.
Болтать ему не хотелось. Через два дня у них новая вылазка против опасной группы противника. Он может не вернуться оттуда, поэтому не собирался упускать, возможно, последний шанс, испытать все то, что давал секс. Краткое погружение в иной мир, естественных животных инстинктов и рефлексов, без смертей, ужасов войны вокруг и этой доставшей его духоты.
Сама же Закия, кажется, сегодня на секс не была настроена. Точно не в общественном месте, а не в ее квартире, где они обычно развлекались. Ее лицо было холодным и непроницаемым, пусть тело и отвечало на его ласки.
— Сегодня я обещала маме вернуться…
— Ты принимаешь таблетки, которые я тебе достал?
Речь шла о противозачаточных. Хорошие контрацептивы или презервативы в этом регионе не были особо распространены. А становиться отцом внебрачного ребенка Ченнинг не собирался, давно избавившись от первоначальной влюбленности в Закию.
Девушка не ответила, предприняла что-то вроде попытки освободиться. Во взгляде промелькнула мольба. Но он был пьян, к тому же Закия уже полгода была его любовницей, глупо с ее стороны пытаться строить из себя трепетную правоверную мусульманку.
— Так да или нет?
В этот раз спросил он жёстче, со стальными нотками в голосе. Буквально вдавливая ее в стену.
Закия утвердительно кивнула, разочарованно смотря на него. И это было невыносимо, видеть, кем она его считает.
Поэтому Чип развернул ее лицом к стене, стащил с нее белье. Спешно расстегнул ремень, стягивая с себя брюки.
— Ты скоро будешь дома, просто будь сейчас хорошей девочкой.
Крепко удерживая, нагибая и притягивая ближе к себе, прошептал он ей на ухо, прежде чем войти в нее.

Отредактировано Келли Хант (2025-11-09 17:32:21)

Подпись автора

Крейг был плохим парнем, стремящимся стать хорошим, и хорошим парнем, с дурными наклонностями.