Заходя в дом, Иден трусливо надеялась, что не застанет Круза. Она нервничала столь сильно, что у нее буквально вспотели ладони и дрожали ноги. Одновременно хотелось плакать. Ведь ей предстоит потерять почти все, что составляло основу ее жизни долгие годы. В первую очередь мужчину, с которым буквально вчера она собиралась состариться. И нельзя сказать, что она теперь не испытывала совсем никаких сожалений о случившемся на Сиренас.
Отвезя Роберта в «Кепвелл отель», далее Иден поехала на студию, чтобы привести мысли в порядок. Подготовиться к разговору с мужем. Ее часто выручало — закрыться в своем кабинете, побыть в одиночестве и никого не видеть.
Конечно, она предложила Роберту подождать, пока он соберёт вещи, и подбросить обратно до аэропорта, но Роберт отказался.
Расстраиваться Иден не стала, посчитав, что он все-таки прав.
И, несмотря на шквал эмоций от времени, проведённого с ним на Сиренас, несмотря на то, что, кажется, они действительно собирались попробовать в итоге быть вместе, огромная вина перед мужем за события последних двух дней не покидала ее. Ей следовало быть смелой, честной и откровенной. Но она не чувствовала прямо сейчас внутри себя достаточно сил, чтобы пережить неизбежный сложный разговор с Крузом.
Который был дома. Сидел на диване, пил кофе и смотрел новости по телевизору. Два собранных чемодана, очевидно с его вещами, стояли у двери.
Стоило ей войти, он сразу щелкнул пультом, и экран телевизора погас. И по его виду у нее не осталось никаких наивных иллюзий или сомнений — Круз знал, где и с кем она была. Каким образом, кто и как ему сообщил об этом, было уже неважно.
— Вернулась?
Круз бросил в сторону жены презрительный взгляд. Иден выглядела виноватой. Но он посчитал, что это просто очередная ее восхитительная актерская игра. Хотя бы одна заявилась, не притащив с собой любовничка для поддержки.
Пара ребят Вика дежурили в аэропорту и сразу позвонили ему, как только Иден и Барр вышли из самолета. Ранее, опять же, кто-то из ребят Вика отследил машину Иден до аэропорта. Которая находилась там на платной парковке все выходные. Вот только неверная женушка после прилета домой не спешила. Видимо, все никак не могла расстаться…
— Мне жаль, Круз.
— Жаль?
Иден сделала несколько неуверенных шагов в сторону мужа, не зная, что еще ему сказать. Он продолжал буравить ее суровым взглядом, словно самого худшего преступника в мире.
А затем с неприятной ухмылкой произнес:
— Если тебе интересно, Саманта едва не потеряла ребенка. Все обошлось в итоге, слава богу.
— Боже! Что случилось? Чип…
— Краткая версия, надеюсь, устроит. Барр наверняка ждет не дождется тебя на улице.
— Роберт вернулся в Новый Орлеан. У него сын заболел.
— Надо же… Сочувствую Флейм.
Круз усмехнулся. Ничего не отрицает. Даже не пытается соврать. И вот в чем причина, почему Иден все-таки вернулась. У Барра сын заболел, и он не задумываясь рванул домой. Интересно, ей не обидно, что любовник открыто показал свои приоритеты? Сама Иден много лет назад без всяких колебаний жертвовала своими детьми в угоду Бобби Барру.
Иден побледнела, нервно сглотнула, была готова провалиться сквозь землю от услышанного. Хотела знать больше и немедленно.
Круз же, явно удовлетворенный ее реакцией, кажется, нарочно тянул с объяснениями, наказывая ее.
— Сын Крейга снова принимает наркотики. Саманта решила его спасти. Рванула в Лондон. У нее начались преждевременные роды. Чип разорвал помолвку.
Круз делал акцент на каждой фразе, предоставляя Иден домысливать остальное самой. Во время их недавнего разговора сын был немногословен, но четко обозначил сложившуюся у них с Сэм ситуацию, после того как изложил все предшествующие события в Лондоне.
Иден на несколько секунд впала в ступор, стараясь уложить полученную информацию в своей голове. Она не ожидала, что в ее отсутствие случится столько всего ужасного, и не могла не думать о том, что они с Робертом как будто получили злую расплату от судьбы за то, что позволили себе забыться и стать счастливыми ненадолго. Она, конечно, представляла ужасное состояние сына. Что происходит с Сэм. И бедный Крейг снова проходит через старый кошмар. Позже ей обязательно следует позвонить Чипу, Адри, Келли и, конечно, Крейгу, узнать подробности, которые Круз ей не расскажет.
— Чип еще в Лондоне?
— Пока да. Но собирается вернуться в Бостон. Саманта останется в Лондоне под присмотром Джулии и Адри. Потом, насколько я понял, временно переедет к родителям в Сакраменто.
— Нам следует поехать к нему, Круз!
— Нам? Вместе?
Круз искренне удивился лицемерию жены. Нет, он сам собирался лететь к сыну, а с Иден им нечего теперь обсуждать, кроме развода.
— Он и мой сын.
— Все еще помнишь об этом?
Каждое слово мужа больно било, но отрицать, что она этого заслуживала, Иден не могла.
Поэтому все-таки прошла вглубь гостиной, бросила сумочку на журнальный столик и села на диван.
Круз тут же встал и теперь грозно нависал над ней. Но не задавал вопросов, которые был обязан задать. Возможно, ему даже нравилось наблюдать за ее мучениями.
— И ты не спросишь?
— Что происходило между тобой и Барром? Тебе подробностями не терпится поделиться, Иден?
— Круз…
— Ты хотя бы на секунду задумалась о моих чувствах? Хотя бы на секунду, Иден!
— А ты думал о моих чувствах, когда спал с Келли?
Иден не нашла ничего лучше, чем напасть в ответ. Круз тоже однажды предал ее. А она простила ему. Почему тогда он не хочет быть с ней хоть чуть-чуть снисходительнее?
— Долго же ты ждала, чтобы выставить счет. Или это месть? Ты вообще любишь Барра? Или ваш медовый месяц — месть мне за роман с Келли? За развод? Месть — блюдо, которое подают холодным.
— Это не месть…
— Чем для тебя вообще был наш брак все эти годы? Ты простила меня, потому что любила или так было проще, удобнее и рациональнее. Снова быть со мной ради детей. Чтобы вернуться в светское общество, для чего стоит иметь крепкий брак?
— Я простила тебя, потому что любила.
— Жаль Барр воскрес слишком поздно, чтобы проверить, насколько ты можешь быть лицемерной, Иден.
— Ты совсем не изменился, правда, Круз? Годами делал вид, притворялся, но… Как только я перестаю соответствовать твоей идеальной картинке…
— Этим ты оправдываешь для себя измену с Барром?
Внутри Круза кипел гнев и желание дать Иден пощечину, которое он едва сдерживал. Но было бы отвратительно опуститься до подобного и дать жене в руки причину чувствовать себя правой или его жертвой.
— Я не собираюсь оправдываться. Вины с себя не снимаю. Но ты всегда знал о моих чувствах к Роберту.
— Видимо, на Сиренас вы очень неплохо время провели. А если я не дам тебе развод?
— Почему мы не можем поговорить как цивилизованные люди? Мы столько лет были вместе…
— Хочешь цивилизованности? Хорошо. Я лечу к Чипу в Бостон. Тебя я там видеть не желаю. А когда вернусь, мы поговорим снова. Вопрос в том, Иден, что ты готова начать новую жизнь с Бобби Барром. Но готов ли он к тому же? Он сейчас с больным сыном, верно? А есть еще его дочь, Флейм. Будет ли в итоге его выбор в твою пользу, дорогая? Учитывая, кого именно ему предстоит потерять.
Поставив точку в своей назидательной речи, Круз направился к выходу. Не оборачиваясь к ней, он накинул на себя куртку, схватил чемоданы и вышел за порог, громко хлопнув дверью напоследок.
Согнувшись от боли, Иден закрыла лицо руками и расплакалась. Она ужасно себя чувствовала. Ей было невыносимо дышать. Все еще любя Круза, даже злясь сейчас на него, она не хотела причинять ему боль. Как и понимала, он может быть вполне прав насчет Роберта. Ведь сегодня в аэропорту, когда Роберт включил свой телефон и увидел сообщение от Флейм, что их сын болен, она видела его раскаяние, видела, как сильно он стремится домой к своей семье. И теперь чувствовала себя кругом виноватой в созданном ею же хаосе.
Отредактировано Келли Хант (2026-07-16 11:41:16)
- Подпись автора
Крейг был плохим парнем, стремящимся стать хорошим, и хорошим парнем, с дурными наклонностями.
#Mylogo {width: 100%; margin: auto;}
