Роберт-младший устало опустил голову на стол, сидя в абсолютной и опустошающей темноте и тишине своего кабинета. Ему давно было пора отправляться домой. Адриана ждала его к ужину. Но он не мог заставить себя встать и уйти из отеля. Вариации того, что будет происходить в Санта-Барбаре уже через несколько часов, роились в его голове, не отпуская. Не предполагая хоть одного устраивающего его варианта.
Нет, с отцом они не расстались на негативной ноте после ссоры, во второй половине дня он лично отвез его в аэропорт. Сумели нормально поговорить. По крайней мере, на его личный взгляд. Но отчего-то Роберт-младший чувствовал себя немного виноватым.
Осторожно лавируя между машинами, главное шоссе всегда было сильно загружено в это время суток, он спросил:
— Выслушаешь меня, пап?
— Конечно, Роберт. Наши разговоры доставляют мне огромное удовольствие. Видеть, каким ты вырос, узнавать тебя.
Ободряюще улыбнулся ему отец, прекрасно понимая причину их совместной поездки в аэропорт. Для обоих это удачная возможность поговорить, чтобы не оставлять незаконченными и до конца невыясненными разногласия, стоявшие между ними.
— Даже когда я веду себя как избалованный капризный ребенок и ставлю тебе ультиматумы?
— Даже тогда. И не думай, что я не понимаю твоих чувств.
— Как и я твоих, пап. Хотя, буду откровенен, они мне совсем не по душе. Но это ты и так знаешь.
Для обоих, конечно, его мнение не являлось неприложенной истиной. Отец любит Иден Кастилио так же сильно, как он сам любит Адриану, ее дочь. Правильные, успокаивающие слова этого изменить не могли.
— Роберт, я могу лишь повторить. Я лечу в Санта-Барбару, чтобы восстановить свою личность. Еще навестить старых друзей. Не ради того, чтобы окунуться в очередную любовную драму.
— Я верю, что ты в это веришь. Но ты не можешь наперед знать, как все обернется в Санта-Барбаре.
— Справедливо. Но это не значит, что я намерен вторгаться в жизнь Иден. В том смысле, который предполагаешь ты.
Роберт-младший видел, отец искренен настолько, насколько может, но другое он тоже видел в его взгляде, желание вновь встретиться со своей первой любовью. И меньше всего хотел манипулировать любовью отца к нему или тем же чувством вины, но все-таки…
— Я просто прошу тебя хотя бы раз выбрать меня. Знаю, звучит эгоистично…
Роберт-старший с сожалением посмотрел на него. Словно извиняясь, говоря, что никогда не хотел причинить ему боль. Как будто окончательно принимая его претензии.
— Я не отрицаю, что никогда не был хорошим отцом для тебя. Допустил множество ошибок. Очень мало был рядом.
— Я все равно люблю тебя. Не считаю плохим отцом. Но не могу закрывать глаза на некоторые твои поступки.
— Мне кажется, тебе следует откровенно высказаться, сын. И тогда я смогу понять, можно ли что-то исправить.
Роберт-младший согласно кивнул. Откровенный разговор. Действительно ли только его им не хватало?
— Маму ты никогда не любил, я не питаю иллюзий на этот счет, хотя это и причиняет боль. И верю, что ты хотел защитить нас и позаботиться, разводясь с мамой и отсылая нас в Испанию.
Отец нахмурился и на мгновение о чем-то задумался. Затем заговорил. Явно посчитал своим долгом пояснить.
— Меня шантажировали, угрожали вам. Мне удавалось очень долго водить за нос своего босса Энтони, относительно своих отношений с твоей мамой. Что она просто очередная… женитьба на ней прихоть, а ты мне не родной. Ребенок другого ее мужчины. Но кто-то хотел сдать Тонеллу меня со всеми потрохами. Если и был тогда иной способ защитить вас, я просто не видел его. И, поверь, мне было тяжело разлучаться с вами.
Отец сделал паузу, выдохнул, затем продолжил:
— Какой-то засранец из тонелловского окружения собрал на меня целое досье, с фотографиями и прочими доказательствами, относительно вас с мамой. Сначала просто требовал денег, все больше и больше, затем захотел, чтобы я ушел из «Барр Индастрис». Тонелл никогда открыто не лез в мою личную жизнь, в отношения с женщинами. Требовал лишь верности и выполнения всех договоренностей. Я скрывал свои реальные отношения с твоей мамой, скрывал тебя, опасаясь дать Энтони новые рычаги давления на себя. Которых и так было достаточно, учитывая, что я являлся беглым преступником, скрывающимся под чужим именем.
— Несмотря на это, очень скоро тебе захотелось вернуть Иден Кастилио.
— Да, я любил ее. Мне хотелось ясности относительно нашего прошлого и чувств. Я же и подумать не мог, что она меня просто забыла. А когда я узнал правду, искренне поверил, что все еще можно вернуть. Нашу любовь, наши отношения. Когда она все вспомнит. Те месяцы на Сиренас с Иден я был по-настоящему счастлив. И хотел быть снова счастлив с ней. Как все вышло в итоге, ты в курсе.
— Я не буду врать, что мне жаль.
— Я и не жду этого.
— Когда ты приехал в Мадрид после Санта-Барбары, я тоже питал похожие иллюзии, пап. Пусть был и слишком мал. Я фантазировал, что вы с мамой снова будете вместе, что ты больше не уедешь или возьмешь нас с собой. Мне казалось тогда, что мама тоже ждала этого. Но ты уехал, а позже…
— Я вырвался из тисков прошлого, Роберт. Хотел изменить жизнь. Келли смогла оживить, вновь зажечь мою душу. Я видел рядом с ней своё будущее. Что обрету счастье…
— Я хотел бы, чтобы это была мама.
— Знаю. Но я не собирался бросать вас и снова исчезать надолго. Планировал перевезти вас в Санта-Барбару. Когда обживусь там окончательно.
— Но дядя Куинн и кое-кто еще оборвали твои планы.
— Так и было.
— И ты не вернулся, даже когда выбрался из психушки, и память к тебе вернулась.
— И мне жаль, что я не сделал этого.
— Не думаю, что тебе жаль, что в итоге на свет появились Эйдан и Даниэла.
Отец согласно кивнул, подтверждая его правоту. О появлении на свет своих младших детей он не сожалел.
— Как только у меня появилась возможность, я досконально изучил жизнь твоей мамы, твою, Куинна. И в какой-то момент решил, что стану лишним, если появлюсь. Разрушу вашу идиллию. Что рады мне не будут.
Роберт-младший нахмурился. Отголосок истории с Иден Кастилио четко прозвучал в ответе отца. Как больно осознавать, что ты не нужен тем, кто нужен тебе. Разве это не было ему знакомо? Про отца и говорить не приходилось. И в детстве, и даже сейчас он всегда казался ему кем-то недосягаемым. И как забыть о тех двух годах без Адрианы и всех его безнадежных мечтах.
— Я был бы очень тебе рад, папа. И я тоже знаю, что чувствуешь, когда тебя не выбирают. Тот, кто важен и любим тобой.
Кажется, его упрек задел отца. Но разве можно отрицать упрямые факты? Роберт Барр-старший выбирал Иден, Келли, позже Флейм и их детей, но своего первенца он никогда не ставил на первое место, несмотря на все его искренние сожаления теперь.
— И я не хочу причинять тебе новую боль.
— Поэтому я и прошу в этот раз выбрать меня. Да, у меня нет права указывать тебе, с кем быть. Я готов смириться с… Флейм. Но, если вы с Иден снова сойдётесь, это нанесет непоправимый ущерб моим отношениям с Адрианой, нашему браку и будущему. Даже если ты считаешь, что для этого нет никаких причин. Я знаю, что так и будет. Разногласия и ссоры поглотят нас.
— Ты опасаешься того, чего не будет. Наше время с Иден осталось в далёком прошлом.
— Мне хотелось бы верить в это. Я ведь мстил ей тогда, когда познакомился с Адри, именно потому, что ревновал. У нее ведь было то, чего не было у меня. Твоей любви, папа.
— Я всегда любил тебя, пусть мои поступки часто и не показывали этого.
Продолжая сидеть в темноте кабинета, Роберт-младший поймал себя на мысли об ироничности некоторых моментов прошлого, внезапно вспомнив свой разговор с Келли Хант на крыше отеля Кепвелл несколько лет назад, как он красочно рассказывал ей в пьяном угаре, что испортит жизнь убийцы его отца, имея в виду миссис Кастилио, живущую в счастливом замужестве с детьми и при деньгах. Совершенно не имея понятия, что как раз в тот момент женщина, действительно отобравшая у него отца, его жизнь и долгие годы, та самая Флейм Бофорт, живет счастливая и довольная с Робертом Барром-старшим, имея от него детей и обеспеченная его деньгами.
Отредактировано Келли Хант (2026-03-31 19:09:43)
- Подпись автора
Крейг был плохим парнем, стремящимся стать хорошим, и хорошим парнем, с дурными наклонностями.
#Mylogo {width: 100%; margin: auto;}
